С боем курантов в ночь на 1 июля на всей территории России от Калининграда до Сахалина наступил новый сельхозгод. Значит, стоит подвести итоги ушедшего сезона‑2025/26 – и начать их стоит с главного факта, о котором в Минсельхозе говорят тише, чем он того заслуживает. Российская свинина пошла в Китай. По данным китайской таможни, в 2025 году поставки достигли 76,1 тыс. тонн – в два раза больше, чем в 2024-м, а выручка составила 86,5 млн долларов против 53,3 млн годом ранее. Россия вошла в топ‑10 поставщиков свинины на китайский рынок.
Отбивная по-китайски
Цифра для Китая скромная – Поднебесная импортирует миллионы тонн свинины в год, и 76 тыс. – это капля в её потребительском море. Но для России это символ: впервые за долгие годы российский АПК начал продавать в Китай не сырьё, а продукт с добавленной стоимостью – переработанное, охлаждённое и замороженное мясо. Это не просто экспортный успех. Это заявка на новую модель агроэкспорта, и чтобы понять, насколько она устойчива, надо посмотреть на весь путь, который страна прошла от зерна к свинине.
Оценки итогов прошедшего сельхозсезона сильно расходятся в зависимости от того, кто их даёт. Лица официальные и облечённые властью, безусловно, говорят только об очередных героических победах в битвах за урожай. Лица, облечённые знаниями, но не властью, высказывают гораздо более сдержанную оценку и даже говорят о потерях и негативных тенденциях. При этом и те и другие опираются на одни и те же цифры Росстата – другой статистики «у меня для вас нет».
Министерство сельского хозяйства итогами прошлого года весьма довольно. Вот главные тезисы из отчёта министра Оксаны Лут: «По итогам 2025 года Россия заняла третье место в мире по экспорту продукции АПК в тоннаже. Поставки за рубеж увеличились на 5% – до 109 млн тонн. В денежном выражении объём превысил 43 млрд долларов. Каждая четвёртая тонна пшеницы в мировой торговле и каждая пятая тонна ячменя были российского происхождения. Объём экспорта зерна составил рекордные 72 млн тонн. Наша страна лидирует по поставкам пшеницы, ячменя и мороженой рыбы, занимает ведущие позиции по подсолнечному и рапсовому маслам, гороху и ряду других продуктов».
Действительно, за четверть века – с начала 2000-х – страна совершила гигантский рывок: экспорт продукции АПК в денежном выражении вырос примерно в 15–20 раз. Однако в глобальном рейтинге экспортёров продовольствия (именно в деньгах, а не в тоннах) Россия пока занимает лишь 16‑е место, обогнав Великобританию, Турцию и Грецию. Но впереди – США, Бразилия, Нидерланды, Германия, Китай, Франция, Канада, Испания, Италия, Польша и даже Индия с Таиландом.
Президентом страны ещё несколько лет назад была поставлена задача увеличить объём экспорта продукции АПК до 55 млрд долларов к 2030 году, что позволит России войти в десятку крупнейших экспортёров продовольствия. Однако все последние годы экспорт «плавает» вокруг 43 миллиардов. Да, по пшенице и подсолнечному маслу мы фактически в мировых лидерах, но запасы роста практически исчерпаны, да и цены на такое сырьё очень волатильны. Очевидно, что на зерне и масле 55 млрд не заработать.
Это понимают и в Минсельхозе, акцентируя внимание на увеличении поставок продукции с высокой добавленной стоимостью. Например, вместо зерна – муку или макаронные изделия. Именно в этом контексте и стоит смотреть на свинину: она – часть той же стратегии ухода от сырья. Но мировой рынок продовольствия давно и строго поделён.
«Королева муки» Турция жёстко держит этот сектор и вряд ли пустит на него Россию. Да и ресурсов тягаться с Анкарой у нас маловато. Для сравнения: в нашей стране порядка 70 крупных мукомольных предприятий. В 2025 году они произвели рекордные 8, 23 млн тонн при возможности производить порядка 20 млн тонн. В Турции же, по данным Европейской ассоциации мукомолов, более 500 мельниц, которые производят более 12 млн тонн пшеничной муки в год при общей производственной мощности порядка 30 млн тонн. Половина муки – 6 млн тонн – ушла на экспорт, принеся турецким мукомолам почти 1, 5 млрд долларов. Мы экспортировали 1, 2 млн тонн в прошлом году на 300 млн долларов. Масштабы несопоставимы.
А вообще, по подсчётам центра «Агроэкспорт» при Минсельхозе, доля базовой сырьевой продукции в структуре экспорта занимает 79% от общего объёма, а доля готовой продукции – 21%. И пока эти показатели не поменяются местами, говорить о 55 млрд или о каком-то месте в десятке лидеров – кормильцев мира даже не смешно. Свинина в Китай – это шаг в правильном направлении, но шаг всё ещё маленький.
Крошка-картошка
Пока Минсельхоз отчитывался за рекордные 72 млн тонн зерна на экспорт, внутренний рынок борщевого набора переживал далеко не рекордный, но очень болезненный год. Картофель, капуста, морковь, репчатый лук, свёкла – из общедоступных по цене продуктов они переехали в сектор «только для обеспеченных». По данным Росстата, в 2025 году этот набор подорожал на 25–32% в зависимости от ингредиента. Средняя розничная цена репчатого лука увеличилась на 87, 2% год к году, достигнув 72, 3 руб. за кг, а белокочанная капуста стала дороже на 56, 8% – до 75, 2 руб. за килограмм.
Казалось бы, парадокс: в 2025 году в России собрали 19, 5 млн тонн картофеля – на 9, 3% больше, чем в 2024-м. В промышленном секторе урожай вырос до 8, 47 млн тонн, а урожайность достигла рекордных 310, 8 ц/га. Урожай есть – цены растут. Почему?
Причин несколько, и все они – про инфраструктуру, а не про грядки. Во-первых, погодные факторы и локальные неурожаи по отдельным культурам (особенно по луку и капусте). Во-вторых, проблемы с семенным материалом: зависимость от импорта семян из недружественных стран, последовавшие квоты и не всегда удачная замена на отечественные аналоги. В-третьих – и это главное, – нужно не только вырастить, но и сохранить.
По данным Минсельхоза, на конец 2025 года в России функционировало более 3, 3 тыс. картофеле- и овощехранилищ общей ёмкостью около 9, 38 млн тонн, но отрасль всё равно испытывает дефицит мощностей примерно на 1, 8–2 млн тонн единовременного хранения. В деньгах это тоже чувствительно: современное овощехранилище стоит дорого, а высокотехнологичные мощности могут обходиться до 100 тыс. рублей за тонну хранения. То есть объект на несколько тысяч тонн – это уже сотни миллионов рублей, а не «поставить пару ангаров и забыть».
Причина дефицита простая: урожайность и валовой сбор растут рывками, а хранилища строятся медленно, дорого и с длинным сроком окупаемости. Плюс бизнесу часто выгоднее продать товар сразу после уборки, чем замораживать деньги в складе, вентиляции, охлаждении и персонале. Поэтому каждый хороший урожай превращается не только в успех, но и в проверку всей системы хранения – и в 2025 году эта проверка закончилась ростом цен, а не их снижением.
Свинья идёт на восток – что дальше?
Теперь вернёмся к свинине. Рост поставок в Китай связан с открытием рынка и последующим наращиванием сертификации предприятий, логистики и объёмов отгрузки. Для России это важный шаг: увеличение экспорта свинины даёт возможность нарастить выручку не только от сырья, но и от продуктов с более высокой добавленной стоимостью – переработки, охлаждённой и замороженной продукции, субпродуктов.
И ресурс для такого роста в стране есть. По данным Росстата, по итогам календарного 2025 года производство скота и птицы на убой в живом весе составило 16, 9 млн тонн, из которых на свинину пришлось 6, 28 млн тонн – это ключевой драйвер всего мясного рынка. А в первой половине 2026 года крупные сельхозорганизации зафиксировали уверенный прирост производства свиней на 4, 5% – то есть внутренний ресурс для наращивания экспорта не просто сохраняется, а растёт. Общее поголовье свиней в стране на конец мая 2026 года составило 28, 9 млн голов, и это та база, с которой можно работать.
Но здесь же кроется и структурная проблема. Поголовье в личных подсобных хозяйствах и на небольших фермах продолжает сокращаться – производство концентрируется в крупных агрохолдингах. С одной стороны, это даёт масштабируемость и возможность сертифицировать предприятия под требования Китая. С другой – малые и средние производители, которые исторически были основой сельского уклада, оказываются за бортом экспортной игры. Сертификация, ветеринарный контроль, контракты с китайскими партнёрами – всё это дорого и сложно, и маленький фермер в Хлебном или Тмутаракани просто не потянет эти издержки.
Вопросов хватает. Во-первых, о продовольственной безопасности внутри страны: достаточно ли у нас свинины, чтобы и накормить своих, и отправить в Китай? При 6, 28 млн тонн производства и населении в 146 млн человек на каждого россиянина приходится около 43 кг свинины в год – это немного выше физиологической нормы потребления, но экспортная экспансия эту подушку съедает. Во-вторых, о координации перерабатывающих мощностей: готовы ли бойни, холодильники и логистические цепочки к резкому росту объёмов? В-третьих, о механизмах поддержки малых и средних производителей, которые не всегда в состоянии быстро перенастроиться под экспортные требования.
Рост экспорта в Китай по свинине и другим видам мяса – это шанс увеличить выручку, но одновременно он требует более точной настройки всей аграрной системы: от селекции и семеноводства до логистики и переработки. И здесь снова всплывает та же проблема, что и с картошкой, и с мукой: без инфраструктуры лозунги не работают.
Такая вот посевная
Объём производства продукции сельского хозяйства по итогам января–мая 2026 года остался на уровне аналогичного периода прошлого года, а в мае сельхозпроизводство снизилось на 0, 2%. Картина посевной кампании к 1 июня получилась противоречивая. Яровые зерновые и зернобобовые культуры были посеяны на площади 20, 5 млн га против 23, 1 млн га годом ранее – серьёзное сокращение. С учётом сохранившихся озимых общая площадь зерновых составила 24, 2 млн га, что на 7, 4% меньше, чем годом ранее. Подсолнечник, наоборот, расширил посевы – до 8, 9 млн га против 8, 48 млн гектаров. Сахарная свёкла – 1, 09 млн га против 1, 14 млн га, картофель – 0, 85 млн га против 0, 88 млн га, овощи – 0, 36 млн га против 0, 37 млн гектаров.
По животноводству картина тоже смешанная. Производство скота и птицы на убой по итогам пяти месяцев сократилось на 0, 4%, до 6, 5 млн тонн в живом весе. Молока произвели на 0, 7% меньше — 13, 5 млн тонн. Яиц — на 1, 8% больше, до 20 млрд штук. И снова свинина: в сельхозорганизациях производство свиней на убой выросло на 4, 5% – это тот самый ресурс, который и пошёл в Китай. При этом общее поголовье крупного рогатого скота сократилось до 16, 2 млн голов, овец и коз – до 18, 9 млн голов, и только свиней удержалось на уровне 28, 9 миллиона. Это значит, что мясной сектор всё больше держится на свиноводстве и именно от него зависит не только внутренний рынок, но и экспортные амбиции.
Сельхозгод 2025/26 стал не только годом урожая, но и годом проверки на прочность всей модели агроэкспорта. Свинина в Китай – это правильный, но ещё очень маленький шаг от сырьевой модели к модели с добавленной стоимостью. Зерно и масло по-прежнему дают 79% экспортной выручки, и сдвинуть эту структуру хотя бы до 50 на 50 – задача на десятилетие. Картофель и борщевой набор показали, что даже рекордный урожай не спасает от роста цен, если не построены хранилища, логистика и семеноводство. Мука и Турция показали, что на одном зерне далеко не уедешь – нужны мощности, бренды и рынки сбыта.
Свинина в Китай показала, что у России есть и ресурс (6, 28 млн тонн производства), и воля идти на сложные рынки. Но она же показала, что без переработки, холодильников, сертифицированных боен и выстроенной логистики до Пекина этот ресурс так и останется потенциалом, а не выручкой. А концентрация производства в агрохолдингах означает, что малый и средний бизнес – тот самый сельский уклад, на котором держится немереное количество сёл и деревень, – остаётся за бортом большой экспортной игры.
А порты, элеваторы, холодильники и контракты – это уже не про лозунги, а про инфраструктуру, деньги и дисциплину. И именно здесь видно, насколько далеко ещё российскому АПК до статуса «кормильца мира». Свинья Пекин взяла. А вот возьмёт ли она всю Поднебесную?
http://argumenti.ru/economics/2026/07/1002898